Главная Институт Интервью с директором ИИЕТ Ю.М. Батуриным в «НГ-наука»

Вторник, 09 Июня 2015 08:55

Интервью с директором ИИЕТ Ю.М. Батуриным в «НГ-наука»

Опубликовано в «Независимой газете»

 

 

Науке помогает развиваться знание истории науки

На каком-то этапе развития государства такое понимание возникает безусловно

Андрей Ваганов

Ответственный редактор приложения «НГ-наука»


В конце прошлого года в Баку был образован Институт истории науки Национальной академии наук Азербайджана. Событие это на фоне нынешней ситуации в российской академической науке, прямо скажем, необычное. Может быть, даже знаковое. Об этом в беседе с заместителем главного редактора «НГ» Андреем ВАГАНОВЫМ размышляет член-корреспондент РАН, директор Института истории естествознания и техники имени С.И. Вавилова РАН, Герой Российской Федерации, летчик-космонавт России Юрий БАТУРИН.

 

Юрий Батурин: «Наука, сама по себе, помогает развиваться государству»

Фото: Андрей Ваганов

 

 

 

– Юрий Михайлович, вы недавно вернулись из Баку, где посетили Институт истории науки. Это абсолютно новое, недавно созданное подразделение Национальной академии наук Азербайджана. Что оно собой представляет?


– Я ездил в Баку на конференцию, организованную Национальной академией наук Азербайджана и посвященную роли ученых Академии наук СССР в победе в Великой Отечественной войне. Но посчитал абсолютно необходимым добавить один день к своей поездке для знакомства с недавно созданным в Национальной академии наук Азербайджана Институтом истории науки.

Директор этого института Мариам Гасановна Сеидбейли приезжала к нам, в Институт истории естествознания и техники имени С.И. Вавилова РАН несколько месяцев тому назад. Нам не довелось тогда встретиться. С ней беседовал заместитель директора ИИЕТ Василий Петрович Борисов. Он передал ей некоторые издания нашего института. А я не мог упустить представившийся шанс и специально выделил целый день для знакомства с Институтом истории науки в Баку, с его директором, с сотрудниками.

Мы провели круглый стол, за которым собрались все еще немногочисленные пока сотрудники Института истории науки. Было очень много вопросов, потому что они находятся в самом начале своего пути, а мы по этому пути идем уже 83 года, с 1932 года. Напомню, Общее собрание Академии наук СССР 28 февраля 1932 года приняло решение о создании на базе Комиссии по истории техники Института истории науки и техники, назначив академика Николая Ивановича Бухарина его директором.

Я тоже, конечно, привез в Баку литературу, издания нашего института. Но главным образом, повторю, отвечал на их вопросы. Наших азербайджанских коллег интересовало буквально все, вплоть до того – как у нас составляются планы научно-исследовательской работы, какие направления истории науки и техники у нас развиваются.

Отличия наших институтов в том, что ИИЕТ РАН занимается естественными науками, математикой и техническими науками, а Институт истории науки Национальной академии наук Азербайджана включает в предмет своего исследования историю всех наук. Правда, на историю всех наук даже у нас, при большой численности института, специалистов просто не хватит, у них – тем более. Но думаю, путь у них будет не менее долгий и длинный, чем наш, и со временем они охватят те направления, которыми не занимались мы.

 

– Должен заметить, что в ИИЕТ РАН тоже сильная гуманитарная составляющая: есть и социология науки, и науковедение, и методология науки, и философия науки…


– Совершенно верно. Эта гуманитарная составляющая связана именно с методами изучения истории науки и техники. А в Институте истории науки в Баку вполне возможно, скажем, изучение истории правовой науки, экономической науки.

 

– На мой взгляд, это действительно симптоматично. Наши страны – Россия и Азербайджан – в каком-то смысле похожи, потому что являются нефтеэкспортирующими странами. И российская, и азербайджанская экономики строятся вокруг этого экспорта. Во всяком случае, пока. И в связи с этим, на ваш взгляд, чем вызвано было решение создать в Азербайджане Институт истории науки? Ведь очевидно, что это решение принималось на самом высшем уровне руководства страны.


– Вы абсолютно правильно заметили эти обстоятельства. Они, видимо, ощущают потребность не столько в истории науки, но прежде всего в науке. Азербайджан – очень быстро, хорошими темпами развивающееся государство. И они как раз ощущают, что именно наука помогает им увеличивать темпы.

 

 

Обратите внимание: на два великолепных здания – дворца! – которые выделены для Национальной академии наук Азербайджана в Баку, в центре города, никто никогда не посягал. Несмотря на то что они занимают лучшие места в городе и, конечно, очень красивы. Впрочем, это, может быть, несколько особый взгляд со стороны российского ученого, который видел, как начиналась реформа Академии наук у нас, в 2013 году, с чего она начиналась – именно с особняков!.. У Национальной академии наук Азербайджана, я думаю, есть понимание того, что наука сама по себе, да, действительно, помогает развиваться государству, но науке помогает развиваться знание истории науки…

 

– Потребность в саморефлексии науки…


– Совершенно верно! То есть здесь работает вторая производная, если переходить на математические аналогии. На уровне вторых производных начинает ускорять свое движение наука.

 

– Кстати, здесь, по-моему, тоже можно провести аналогию с СССР конца 1920-х – начала 1930-х годов. Бурное индустриальное, промышленное развитие, а как следствие – возникает, в том числе, Институт истории науки и техники.


– Это примерно тот же самый временной отрезок. Возникло новое государство, советское государство в нашем случае, и через 15 лет возникает Институт истории науки. В случае с Азербайджаном – не 15 лет, а 25. Но с точки зрения истории – это одно и то же. Здесь – тенденция. Видимо, на каком-то этапе развития нового, молодого государства такое понимание возникает, безусловно.

 

 

В этих интерьерах начинает свою работу Институт истории науки в Баку

 

- А какие условия созданы для азербайджанских коллег – историков науки?


– Я, честно говоря, позавидовал им. Помещение для Института истории науки выделено в бывшей Библиотеке Национальной академии наук Азербайджана. (Сейчас библиотека переехала в отдельное здание, в старом они просто уже не умещались.) Директор института, Мариам Сеидбейли, указала мне на отремонтированный, уходящий вдаль, сужающийся по законам перспективы коридор с приготовленными для сотрудников института комнатами. «Ну, они еще пока пустые», – пояснила Мариам Гасановна. То есть у них в штате пока только несколько человек, а уже приготовлены помещения на будущий большой институт...

Вы поймете мои чувства, если скажу, что все пять лет, что я работаю директором ИИЕТ РАН, борюсь за то, чтобы перевести наш институт из здания, которое официально даже не сдано в эксплуатацию и в котором все время отключают электричество, чтобы нам дали хоть что-то более приличное. А в Азербайджане институт начинается с того, что им дают помещение с перспективой роста и развития.

Вы знаете, это мне напомнило одну историю. В 1997 году я приехал в Японию и меня отвезли в Космический центр в Цукубе. Он был только-только введен в строй. Мы идем по длинному коридору, и я вижу на стене длинный ряд не завернутых до конца шурупов. Почему незавернутых и, самое главное, – для чего они здесь нужны? Мы прошли длинный-длинный коридор, и в самом его конце висела фотография единственного на тот момент летавшего профессионального японского космонавта. Сопровождавший меня японский коллега пояснил, что шурупчики в коридоре – для портретов будущих космонавтов…

Два коридора – в Японии и Азербайджане – наложившись, создали для меня образ впередсмотрящего. Такой подход, взгляд в будущее, в перспективу символизирует уверенность: вот вам пространство, работайте, набирайте людей, изучайте историю науки.

 

 

…а ИИЕТ РАН, белое здание на заднем плане, уже который год вынужден пребывать в строении, которое официально даже не сдано в эксплуатацию.

 

– И каково оно, исследовательское поле Института истории науки Национальной академии наук Азербайджана?


– Конечно – древняя наука Востока. Конечно – некоторые направления истории медицины, биология, ботаника, то есть то, что там нужно и развивалось. Но главное направление исследований связано с техническими науками, инженерными: нефть, нефтяная промышленность... Там есть что исследовать. Наш инженер Владимир Шухов, автор знаменитой Шуховской башни на Шаболовке в Москве, вокруг которой было так много споров – что с ней делать, построил башню и в Азербайджане. А кроме того, Шухов строил и нефтепровод Баку–Батум.

Я полагаю, что мы, три родственных института – Центр исследования научно-технического потенциала и истории науки имени Г.М. Доброва в Киеве, Институт истории науки в Баку, наш институт, ИИЕТ РАН в Москве с филиалом в Санкт-Петербурге, – должны договориться ежегодно проводить три совместные конференции – в России, Украине и Азербайджане. Это будет взаимополезно.

 

– Юрий Михайлович, но в самой Российской академии наук неоднозначное отношение к истории науки…


– Нет-нет. В самой Академии наук отношение к истории науки как направлению исследований вполне достойное. Пожаловаться нельзя. Я могу привести такой пример. Нынешний президент РАН академик Владимир Евгеньевич Фортов, еще когда он не был президентом, но уже размышлял, в какую сторону надо реформировать Академию наук, дал поручение Санкт-петербургскому филиалу нашего института, ИИЕТ: исследовать, что происходило с наукой и государством при прежних кризисах и реформах, в России и других странах. И только с учетом этого формулировал свою программу академических реформ.

Другое дело, я сказал бы, что среди историков нас за историков, в общем-то, не считают. Основание для этого – формально правильное: историческое образование в нашем институте имеют меньшинство сотрудников. У нас – математики, физики, химики, астрономы, биологи, инженеры и так далее и так далее. Есть и историки, конечно, как же без них. Но почему-то так получается, что зачастую историка математики не считают историком. Может быть, потому что историк математики говорит о вещах, которые историку просто не понятны.


Наука и техника. Выпуск XXXIII (2017). «Наука и революция (к 100-летию революции 1917 г. в России)»
Ученые и Великая Отечественная война (2016). Материалы круглого стола в рамках XXXVI годичной международной научной конференции «Советская наука и техника в годы Великой Отечественной войны (к 70-летию Великой Победы)»
Проблемы деятельности ученого и научных коллективов. Выпуск XXXIII (2017). Материалы XXX сессии Международной школы социологии науки и технологий.
Наука и техника. Вып. XXXI. «Советская наука и техника в годы Великой Отечественной войны (к 70-летию Великой Победы)». 2015
Российское изучение Центральной Азии: исторические и современные аспекты (к 150-летию П.К. Козлова). СПб., 2014
Лоскутова М.В., Федотова А.А. Становление прикладных биологических исследований в России
Бюро по прикладной ботанике в годы Первой мировой войны: сборник документов. СПб, 2014
A. Andreyev. The Myth of the Masters Revived. Brill Academic Publishers, 2014
(Re)searching Scientific Careers. 2014
Развитие китайских космических технологий.
Grundriss der Geschichte der Philosophie.
Tibet in the earliest photographs by Russian travelers. 1900-1902
В.И. Вернадский и Комиссия по истории знаний.
Георгиевский А.Б. Эволюционное творчество Л.С. Берга.
Монгольская буддийская культура: Изучение монастырей и храмов Кентея и Хангая
Историко-научное сообщество в Ленинграде – Санкт-Петербурге в 1950–2010-е гг.
Колчинский Э.И. Кирилл Михайлович Завадский. 1910-1977. СПб., 2013
Комиссии Академии наук в XVIII-ХХ веках: Исторические очерки
Российские экспедиции в Центральную Азию: Организация, полевые исследования, коллекции. 1870-1920-е гг.
Эволюционный синтез: границы, перспективы, альтернативы